- Если бы ты из прошлого узнала, что сейчас работаешь сценаристкой в Клубе Романтики, перекочевав из художников Клуба Романтики, как бы ты отреагировала? Удивилась бы?
Арина: Я бы очень удивилась. Писательство всегда было моим любимым увлечением, сопровождало меня давно, со школы. Но у меня и мыслей не было, что этим можно зарабатывать деньги. Мне было весело и прикольно этим заниматься, потому что я получала внимание людей, а я люблю внимание – отзывы там всякие на Фикбуке... И я даже не мечтала, что пробьюсь куда-нибудь, буду работать писательницей. Я поступила на лингвистику, думала, спокойно там отучусь, а пока учусь, буду развивать навык рисования. С писательством все случайно вышло. Я очень рада, что так сложилось, но если бы мне в прошлом кто-то сказал, что я буду писать для КР, я, скорее всего, не поверила бы. До сих пор даже не верится.
- Как я понимаю, это нетипичная ситуация для КР, чтобы художник становился сценаристом. По-моему, это вообще единичный случай.
Арина: Да, впервые такое. Помню, когда меня пригласили в беседу для авторов, гейм-дизайнеры, которые знали меня как художницу, сказали: “Это что за поворот? Что ты здесь делаешь?”. Вот мы и сидели в коллективном удивлении.
- Обе твоих новеллы написаны в жанре фэнтези. Но в одном из интервью ты говорила, что хотела бы написать детектив-триллер. Есть ли у нас шанс, что в “Ловчей” мы увидим детективно-триллерные элементы, или же у тебя уже есть задел на следующую визуальную новеллу для “Клуба Романтики” в таких жанрах?
Арина: Касательно следующей новеллы: я сейчас вообще не думаю ни о чем, кроме “Ловчей”. Мне сложно работать одновременно над несколькими проектами. Если я пишу одно, то пишу одно, мозг только в эту сторону работает. Иногда, бывает, какая-нибудь идея в голову придет, но это очень большая редкость. Я не позволяю такому далеко зайти, потому что знаю, что не могу держать фокус на нескольких произведениях одновременно.
Про “Ловчую” я много говорить не могу, потому что это все-таки спойлер касательно того, что там будет, а чего не будет. Могу сказать, что сама считаю ее смесью жанров. Мне интересно эту историю писать в том числе и поэтому. Но я люблю разбавлять повествование подобными элементами: у меня и во втором сезоне “Теодоры” было что-то вроде загадки, которую надо было разгадать.
- Да, точно, там же тоже детектив был, по сути. Точнее, расследование.
Арина: Ну да, такая легкая форма. Это очень интересно, но я сейчас не чувствую себя готовой к тому, чтобы написать детектив в “Клубе Романтики”. Сильные развилки по сюжету – это очень здорово, и я восхищаюсь людьми, которые могут основательно разветвлять историю, но я пока не уверена в том, что у меня получится сделать это так, как мне бы хотелось. У меня достаточно высокие стандарты относительно того, что я делаю, и мне кажется, что на данный момент мне не хватает навыков для написания детектива. Это большой вызов, и пока в этом жанре я работать не готова.
- Поговорим про темп повествования. Мне кажется, неспешное развитие — твоя фишка. В “Теодоре” темп был немного другой, конечно, потому что там каждый сезон – это новая жизнь, начинание с нуля…
Арина: Я очень рада, что у меня теперь три сезона без прыжков во времени, и мне не надо никого “выбрасывать”. Теперь немножко больше пространства для маневра. До сих пор иногда появляются мысли: “Нужно же скорее раскрыть историю этого персонажа, его прошлое!”, а потом я вспоминаю, что мы только на первом сезоне, у меня их целых три, и можно не торопиться, как было с “Теодорой”. Воспринимаю это как подарок.
- А есть ли такие жанры или сеттинги, которые тебе нравятся, но ты не решилась бы в них писать?
Арина: Мне нравятся жанры повседневности и комедии, но я бы не рискнула такое писать: мне нужна сюжетная опора в виде тайн, магии или еще чего-то вроде.
Мои бедные чаепития некоторым не нравятся (смеется), и я очень часто вижу мнения, что мне нужно писать повседневность. Я не считаю это плохим комментарием в свою сторону, но думаю, что повседневность – это тот жанр, который определяет твое мастерство как писателя, как никакой другой. Уметь вывернуть сюжет, продвигать его, создавать глубоких и интересных персонажей, чтобы люди не только начали эту историю, но и два-три сезона продолжали читать... Это надо постараться. Это очень сложно: не добавлять демонов, ведьм, богов. Только обычная жизнь, и ты в ней три сезона. Я мало знаю многосезонных произведений в жанре повседневности, которым удавалось меня настолько захватить, чтобы мой интерес не угасал до самого конца. Единственные два крутых сериала, которые мне приходят в голову, это “Тед Лассо” и “Терапия” (“Shrinking”). Я не думаю, что смогу написать что-то такого уровня. Повседневность – это не про чаи. По крайней мере, не только.
- В “Теодоре” и “Ловчей” видно твое внимание к раскрытию характеров персонажей, даже второстепенных. Как ты их придумываешь и продумываешь?
Арина: Я ничего особенного не делаю, оно само (смеется). Я, правда, очень не люблю повторений – это касается и тавтологии, и персонажей, и сюжетных поворотов. Поэтому мне важно, чтобы герои вызывали разные эмоции, чтобы не было такого чувства, что они сделаны через копировать-вставить. Конечно, это не значит, что если у меня, Дариус, например, вредный, то я больше не стану создавать вредных персонажей. Их вредность может быть разной в зависимости от сочетания с другими чертами характера.
Все само складывается, как паззл. Бывает такое, что я в сериале или книге вижу персонажа, что-то мне в нем нравится, и я это беру. Или, наоборот, нахожу интересный архетип, но выворачиваю его по-другому.
Своих персонажей я ощущаю частью себя и между ними переключаюсь. Например, представляю, что я Шен, сижу за столом, пью свой улун. Как именно я сижу? Куда смотрю, о чём думаю? Как я отвечу, если Нова задаст мне вопрос? А если я Хорхе, то что тогда? Я представляю конкретные ситуации, это помогает.
- А какого персонажа было сложнее всего придумывать? Есть ли вообще такой?
Арина: Есть персонажи, которых сложно писать. Например, Ренато. Я выросла в нерелигиозной семье, вообще мало что знала о христианстве и тем более католицизме до того, как стала перед “Ловчей” погружаться в эту тему. Никогда не общалась с католическими священниками, не слышала, как они разговаривают… Естественно, чтобы писать Ренато, приходится очень много читать, потому что у меня тут много пробелов.
- Если руководство КР примет решение о написании книги по “Теодоре”, а в будущем, возможно, и “Ловчей” - возьмешься за это? Или делегируешь?
Арина: Я бы, конечно, хотела написать сама. Но это будет очень сильно зависеть от обстоятельств, в которых я буду находиться на момент принятия решения. Если мне сейчас скажут “давай, пишем книгу”, у меня случится короткое замыкание, наверное. От сроков тоже зависит: если надо будет написать быстро, я точно не смогу. Здесь слишком много нюансов, поэтому я не могу дать точный ответ: буду писать книги по своим новеллам или не буду.
- У тебя нет ревности, что кто-то заберет твоих персонажей и твой сеттинг и напишет книгу по тому, что придумала ты?
Арина: Ревности скорее нет, потому что нет ощущения, что персонажи только мои и их больше никому нельзя трогать. У меня, конечно, есть страх, что сильно переделают героев, и это будет не на Фикбуке с пометкой ООС (“out of the character”), а в опубликованной книге. Я бы тогда расстроилась, конечно. Но я готова делиться своими персонажами. Мне нравится видеть разные интерпретации: это интересно, когда ты что-то создаешь, а другой человек на это по-другому смотрит. У всех свое видение, свои хэдканоны.
- Ты говорила, что “Ловчую” на английский переводишь сама. Как вообще ощущения от этого? Сложнее работать с английским текстом, чем писать на русском, или уже привыкла к английскому тоже?
Арина: Переводить свою историю довольно легко, потому что я уже знаю, что там имела в виду. Если я не могу найти точную фразу для перевода, могу просто адаптировать этот момент на английском, что-то добавить, что-то опустить.
Вообще, раз мы говорим о языках, у меня сейчас с ними странноватый этап. Начала замечать, что у меня в русский перекочевывают кальки с английского из-за того, что я в повседневной жизни сейчас пользуюсь в основном последним. Например, в одной из глав декабрьского обновления Шен говорит “Утро” (вместо “Доброе утро” - прим.). В английском это довольно обычная фраза, “Morning”. В русском так не говорят, если не ошибаюсь. Но я решила, что оставлю это фишкой Шена.
- Ты придаешь большое значение описаниям, созданию атмосферы новеллы. Как ты погружаешься в нужную атмосферу? Может быть, составляешь плейлисты, чтобы прочувствовать сцену, героя, сеттинг?
Арина: Думая о писательстве, многие представляют себе красивое, романтичное погружение в процесс: свечечку зажечь, красивую музыку включить — все, я пишу. Мне кажется, это так работает, только когда это твое хобби.
Когда это твоя работа, ты просыпаешься утром с нечищеными зубами, взъерошенной грязной головой, которую ты три дня не мыла, идешь на кухню, наливаешь себе эрл грей, включаешь компьютер и поехали. По крайней мере, у меня так: нет времени запариваться с плейлистами, я лучше попишу эти полчаса вместо того, чтобы искать, какая же музыка погрузит меня в нужное настроение. Иногда бывает такое, что случайно попадается мелодия, которая круто подходит, я вдохновляюсь, становится легче писать, и я за два часа успеваю недельную норму выполнить. Но это скорее исключение из правил. Я либо пишу в тишине, либо под видео на Ютубе по типу “study with me” с классикой или музыкой из какого-нибудь Скайрима.
Вот теперь думаю, наверное, мне не помешало бы романтизировать рабочий процесс…
- Говоря о твоей первой новелле: многие в фандоме замечали, что “Теодора” похожа на мемуары. Так и было задумано? В самом конце на последнем слайде – раскрытый дневник с надписью “The End”, повествование шло от первого лица.
Арина: Да, так было задумано, и дневник тоже специально в конце поместили. Теодора — журналистка, первые два сезона – ее воспоминания, и мы будто читаем ее дневники. Третий сезон мы уже наблюдаем в реальном времени. Я, кстати, к третьему сезону пожалела, что не сделала повествование в настоящем времени, когда Теодора во Франции 2019 года: было бы классно, если бы первые два сезона были написаны в прошедшем, а последняя эпоха, современная – в настоящем.
- Недавно я пересматривала “Век Адалин”, который был в референсах к “Теодоре”, и заметила маленькую, но интересную деталь: дочку Адалин зовут Флемминг, а в третьем сезоне у Теодоры такая фамилия. Это отсылка или случайное совпадение?
Арина: Я не знаю, поверят мне люди или нет, но “Век Адалин” я не смотрела. Только читала краткое содержание фильма в Википедии, но специально не смотрела его, потому что не хотела, чтобы случайно получилось что-то слишком похожее. И было очень забавно узнать, что имя дочери Адалин – Флемминг. Я выбрала Теодоре такую фамилию, абсолютно не подозревая об этом. Изначально у нее должна была быть фамилия Стивенсон, но я передумала. Интересное, конечно, совпадение. Может, я прочитала, что героиню в фильме звали Флемминг, забыла, а потом, когда писала, решила, что мне эта фамилия сама в голову пришла…
Так было с Азал’Алором: я придумала имя, а потом мне кто-то написал, что в World of Warcraft есть игровая зона “Дазар’Алор”. Я играла в эту игру и уверена, что видела эту зону, просто забыла. А потом мозг мне это красиво подкинул: “На, смотри, какая у тебя идея прикольная появилась”. Сперла имя из игры, немножко перепутав буковки (смеется). Я поэтому не читаю фанфики, чтобы потом ненароком меня не обвинили в плагиате. С кат-сценами была уже ситуация: есть кат с Джоном и Теодорой в третьем сезоне, их первая ночь вместе, и меня обвинили, что мы украли идею у художницы, которая до этого рисовала похожий фанарт. У нее подобный концепт был: тоже небо и все вокруг фиолетовое.
- Ты же тогда в телеграм-канале писала, какой был референс. На картину художника начала XX века…
Арина: Вот под этим постом меня и обвинили. Меня расстраивает, когда люди с полной уверенностью говорят о том, о чем не могут знать наверняка. Ко мне приходят и говорят: “вы украли идею”, а я этот фанарт не видела до этого никогда. Он очень красивый, и художнице большой привет, если она это прочитает. Я очень люблю арты по нашим историям. Но мне, как творческому человеку, который пытается что-то создавать, очень неприятно, когда мне уверенно заявляют, что я что-то украла. Плагиат — это ужасно и подло, и я им никогда не стала бы заниматься.
Иногда случаются совпадения. Мы живем в одном мире, наблюдаем его, впитываем. У людей могут появляться похожие идеи: ничто не ново под луной. И ничто не Нова под луной. Или под солнцем (смеется).
- Сейчас вообще очень любят называть плагиатом все подряд.
Арина: Да. Это как “Ловчую” с “Пси” сравнивают. Это сравнение мне льстит: “Пси” очень хорошая история с крутым сюжетом. Но неужели кто-то всерьез думает, что я стала бы красть у коллеги идею? Это было бы как минимум глупо, я же понимаю, что мне бы за такое влетело.
Очень часто авторы, которые начинают или продолжают свой писательский путь, волнуются: “зачем мне писать, если все уже было написано, если ни одна из моих идей не оригинальна, я ничего нового не расскажу, и мне скажут, что уже такое читали”. Но дайте один и тот же концепт нескольким писателям, и они напишут разные истории с разным стилем, разными персонажами. Потому что каждый из этих людей – личность со своим жизненным опытом, своим воображением.
Рассказывать истории надо, потому что так, как рассказываете вы, не расскажет никто.
- Это очень важные слова. Надеюсь, если это прочитал кто-то, кто сомневается, писать или не писать, то он теперь точно знает, что делать.
Еще немного про значение имен: как мы знаем, имя Теодора означает “божий дар”, и это чеховское ружье, которое “выстрелило” в финале новеллы. А вот имя Джон, как я выяснила, может означать “бог был милостив”, что тоже очень подходит по смыслу к новелле. Это был намеренный выбор имени или рандомный?
Арина: Намеренный. Сначала его звали Дэмиан, что в переводе значит “укрощать”, “подчинять”. Я выбрала это имя, потому что настоящая сущность персонажа как Аспекта подчиняется воле Азал’Алора. Но “Теодора” выходила примерно в то же самое время, когда появился Деймон в “Аркануме”. И мы начали думать, что, возможно, лучше поменять имя: они хоть и не одинаковые, но очень похожи. И вот я нашла Джона. Были и другие варианты, но остановились на этом. Оно подходит персонажу, такому замкнутому в первом сезоне. Плюс британское довольно…
- Немного продолжим тему имен, точнее, перейдем к другой теме через имена. В “Ловчей” у нас прослеживается звездно-планетарная тематика, например, наряды в эстетике знаков зодиака, и имена тоже звездные - Нова, Веспер. Тебя привлекает тема космоса в произведениях? Хотела бы ты однажды поработать с сеттингом, как в “Любви со звезд” или “Хрониках гладиаторов”?
Арина: Нет, я сай-фая боюсь. Смотрела “Дюну”, “Стражей галактики”, половину одного из эпизодов “Звёздных войн”, но особо меня, даже как читательницу, научная фантастика не привлекает. У меня какой-то интеллектуальный блок на нее стоит, я себя чувствую как кот с мема со значком загрузки на голове. В “Дюну” триста лет вникала… Просто ума и оперативной памяти не хватает, наверное. Мне эстетически нравится тема космоса, но работать с таким сеттингом я бы не решилась. Не совсем мое.
- Если отойти от обсуждения работы и перейти к увлечениям… Ты пишешь или рисуешь что-то для себя, или на это уже нет сил? Хватает ли вообще времени на хобби?
Арина: Я ничем не занимаюсь, потому что у меня все плохо с распределением времени. Что я делаю помимо работы? Иногда гулять выхожу с парнем, с друзьями встречаюсь. У меня сейчас нет конкретного увлечения, но очень много планов. И французский начну учить, и лепить из полимерной глины, и пойду на танцы… Хотя вру, одно увлечение у меня все же есть: я играю в Baldur’s Gate III. Меня как раз там не так давно отшил персонаж из-за недостаточно развитых отношений…
- Я понимаю эту боль, только с КР… Примерно так же себя чувствуют игроки, когда слетают с ветки.
Арина: Я об этом подумала. Люди так просили у меня ветку с Джоном в третьем сезоне, а я не дала. Может, это карма? Нужно было дать…
- А что ты сейчас думаешь об этом? Я видела много аргументов в пользу того, что в третьем сезоне дать ветку с ним было бы даже логичнее, чем во втором.
Арина: Это был бы интересный вариант, если бы их отношения начали развиваться в третьем сезоне. Понадобилось бы большее количество развилок по сюжету, и я не была уверена, что вывезу. Но было бы любопытно. Интересен конфликт Джона: он столько лет любил Теодору, а она отвечает на его чувства только теперь. Вдруг это она только из-за того, что Джон тоже бессмертный? Как бы Теодора уверяла его, что на самом деле любит и искренние чувства проснулись только сейчас? Со стороны Теодоры тоже было бы интересно: в первом сезоне она могла быть в браке, почему обратила внимание на Джона именно сейчас?
Если бы я добавила выход на роман в третьем сезоне, это пришлось бы прописывать как отдельную ветку, потому что отношения развивались бы абсолютно по-другому. Например, первая ночь Джона и Теодоры, если бы они только-только сошлись, выглядела бы иначе.
Я ведь планировала сделать это возможным, но когда начала работать, мне перестало нравиться. Выход на ветку меня не устраивал, казался каким-то неестественным. С Марко в “Ловчей” я ветку не даю по этой же причине. Не потому что мне жалко или не хочется, а потому что я не уверена, что смогу сделать эту любовную линию хорошо, удачно вписать персонажа в сюжет.
- В “Теодоре” в каждом сезоне действие происходило в разных странах и эпохах. А какая твоя любимая страна и эпоха?
Арина: Мне нравится XVIII-XIX век в почти любой стране Европы. И Российская Империя — именно вот эта атмосфера из какой-нибудь “Войны и мира”. Дворцовое очарование, романтика.
- И последний вопрос, но не по важности. Что бы ты сказала твоим собственным главным героиням, если бы встретила их?
Арина: Теодоре я бы ничего не говорила, а просто бы сидела и слушала ее. И думала: “Господи, бедная женщина”. А у Новы я бы спросила, где она ногти делает…
а КПС пока довольно складная.
