Бен знает, что не должен так кайфовать от происходящего, но, крифф, как же охуенно Хакс обволакивает его член.
— Отлично держишься, капитан, — ухмыляется он, проникая ещё глубже в разгорячённое нутро. — Когда Первый Порядок падёт, я уверен, что ты сможешь зарабатывать на жизнь в борделе.
Хакс тихо рычит, но его рык пронизан скорее стыдом, а не агрессией. Эта пытка длится так долго, что даже совершенно безжалостный капитан Порядка не в состоянии вынести унижение, прикрываясь лишь яростью.
Он подобен зловещей звезде — стремительно летящий от звания к званию и расправляющийся со своими врагами почти с той же скоростью, с которой ими обзаводится. Шпионы Сопротивления в Первом Порядке утверждают, что, несмотря на молодость, в обозримом будущем его повысят до генерала.
Хакс знает о секретных проектах, которые могут переломить ход войны.
Хакс мог бы многое рассказать: о командовании звёздными разрушителями, характеристиках их флота и тренировочных программах штурмовиков.
Но он не произносит ни слова.
— Ты же знаешь, что можешь всё прекратить в любой момент, — пыхтит Бен, с каждым разом толкаясь всё глубже, быстрее, грубее, и Хакс сжимает простыню до побелевших костяшек. — Расскажи про те секретные схемы, которые ты уничтожил перед тем, как тебя схватили. Расскажи о флоте Порядка. Скажи, чего ты надеешься добиться своим молчанием, кроме как казни…
— Надеюсь, — прерывает его Хакс дрожащим голосом, — тебя заебёт до смерти раттар, ты, кусок… блядь!
На самом деле Бен лжёт. Он не хочет, чтобы Хакс выдавал ему какую-либо полезную информацию. Ему необходимы эти пропитанные ядом слова и оскорбления, которые Хакс бросает ему в лицо, словно любовно заточенные кинжалы.
Он хочет сломать Хакса — до такой степени, чтобы с его тонких губ срывалось только имя «Бен».
Ему не обязательно ласкать член Хакса, чтобы тот возбудился, — хватит и Силы. И можно не беспокоиться, как сдерживать Хакса, что только на пользу (ведь Бен не хочет ни умереть, ни покалечиться).
С приближением оргазма Бен, как правило, сосредотачивается на чём-то одном и не желает, чтобы его отвлекали мысли о том, как Хакс пытается его убить. Или о том, какую чушь может ляпнуть он сам.
— Держу пари, в твоём дорогом Порядке никто тебя так не отымеет, как я, — говорит Бен, накрывая собой стройное тело Хакса и чувствуя, как бегут мурашки по его коже. — Сколько раз ты подставлял зад ради повышения?
Он почти слышит скрип зубов, когда Хакс стискивает их, чтобы сохранить молчание.
— Нечего сказать? — Бен усмехается; его толчки всё хаотичнее. Разрядка близка, его распирает от удовольствия, медлить больше нельзя. — Ну же, капитан, хотя бы поугрожай мне. Ты в этом хорош.
Хакса трясёт. То ли от насмешек, то ли от долгого, невыносимого марафона на четвереньках.
— Или можешь попробовать поумолять меня, — шепчет Бен ему на ухо. — Например, чтобы я замедлился. Если попросишь как следует, то я буду обращаться с тобой, как с юным дественником в его первую ночь. Хочешь? Можешь притвориться, что мы любовники, что ты хочешь меня, что я тебе нужен, что…
— Пожалуйста, — выдыхает Хакс, и этот тихий возглас останавливает поток бессмыслицы изо рта Бена. И самого Бена тоже — он замирает, погружённый внутрь Хакса до самого основания.
— Что ты сказал? — спрашивает он, не в состоянии поверить в услышанное и в то же время готовый кончить от этого единственного слова.
— Пожалуйста, — повторяет Хакс дрожащим голосом и униженно опускает голову. — Прошу… обращайся со мной как…
— Как?.. — настаивает Бен, когда Хакс прерывается и болезненно сглатывает, словно ему невыносимо стыдно заканчивать фразу.
— Как с любовником, — шепчет Хакс едва слышно, и Бена пронзает наслаждение. Блядь. Он думал, что будет здорово, если Хакс начнёт пинаться и огрызаться, но так… намного лучше.
— Хорошо, — соглашается он и целует Хакса в плечо; скользит ладонью ниже, лаская нежное, хрупкое тело, подрагивающее под весом его мускулистой туши.
Чуть отстранившись, Бен медленно и осторожно толкается обратно, стараясь не навредить.
— Тебе нравится?
Хакс отворачивается и, сдвинув брови, прикусывает нижнюю губу, — с видом типичного застенчивого любовника. У Бена голова идёт кругом: ему одновременно хочется и кончить, и трахать Хакса ещё как минимум один стандартный час.
Вот только у него нет такой возможности. Скоро смена караула, и либо мать, либо Люк придут, чтобы проверить, не сбежал ли пленник.
— Завтра продолжим, — обещает Бен, целуя Хакса в затылок и обхватывая пальцами его член. — Неторопливо, нежно, пока ты не начнёшь скулить, как сильно меня хочешь. Блядь, какой же ты классный, идеальный… В следующий раз оседлаешь меня, насадишься до упора, такой тугой… Я буду трахать тебя каждую ночь. Хакс, ты мой, мой, ты…
— Да, — мягко стонет Хакс и слегка прогибается в спине; рваное дыхание сменяется томными вздохами. — Твой и только твой.
Эти слова толкают Бена за грань, он изливается с рыком и на несколько секунд теряет контроль над Силой.
Если бы это случилось в одну из предыдущих ночей, Хакс выбрал бы этот момент, чтобы убить его.
— Ты просто молодец, — бормочет Бен, пытаясь прийти в себя после самого охуенного оргазма в своей жизни. Вытащив член, он укладывает Хакса на бок и прижимается грудью к его спине. — Ты тоже заслужил разрядку.
Требуется совсем немного времени, учитывая вернувшуюся к нему Силу, чтобы довести Хакса до экстаза.
Бену хочется обнять его покрепче за стройную талию и полежать, но время на исходе.
— Скоро вернусь, — клянётся он и, быстро накинув одежду, приводит в порядок камеру.
Дверь закрывается на несколько замысловатых замков, чтобы предотвратить побег или попытку освобождения, и требуется несколько минут, чтобы сделать всё как было.
Сперва цифровой код на дверной панели, потом обычный ключ, чтобы запереть дюрастиловые решётки перед дверью, ещё один код для плазменного щита, который предохраняет всю систему блокировки от взрыва снаружи, и, наконец, самый главный барьер — Силовой пузырь, который нужно ликвидировать полностью, чтобы проникнуть внутрь.
Именно этот последний барьер не позволяет заключённому самостоятельно выбраться из камеры даже при всей изобретательности.
Хакс едва заметно шевелится, когда Бен вводит первый код, и транспаристиловая дверь с шипением опускается между ними. К тому времени, как Бен запирает решётку отнятыми у охранников ключами, Хакс поворачивается на койке и смотрит на него. Когда Бен вводит второй код и плазменный щит с жужжанием поднимается, Хакс садится, и его лицо настолько уязвимо, что сердце Бена ускоряет ход.
— Я… — говорит Хакс; голос звучит приглушённо из-за преград между ними. — Я…
Бен замирает не дыша. Он хочет дождаться продолжения, хотя сам не знает, какого именно. Но уверен, что дождётся.
— Спасибо, — наконец произносит Хакс тихо и тут же прикусывает губу, словно пытаясь остановить себя. Он нерешительно смотрит на Бена, его мерцающие глаза полны тревоги и неуверенности — он полная противоположность себя прежнего. Бен тепло улыбается в ответ.
— Я вернусь, — повторяет он и побыстрее спешит прочь, прежде чем брякнуть какую-нибудь глупость. Кажется, между ними возникло подобие связи, он смутно ощущает её сквозь Силу.
Эта связь звенит мрачным ликованием, когда меньше чем через час по базе разносится рёв сирены. Из ангара доносится звук взрыва, скрежет металла, вопли людей и громкий визг двигателей уносящегося прочь корабля.
— Остановите его! — кричит мать Бена. — Не дайте ему уйти!
«Хакс!»
P. S. Да, Бен, не стоило забывать о пузыре Силы.