Холиварофорум

Анон

Re: Охуенной НЦы тред

Может кто находил фанфики с нагами? Или со змеелюдами какими... Помню на фикбуке видела, но потом некоторые работы удалились, а на ао3 не нашла, когда искала.

Если на русском, то знаю только фик с русалкой, который по ттх типа морской змеи

Блин, это не совсем то, к сожалению

Анон

Re: Охуенной НЦы тред

Змеи и персики, серия про китайское змеиное божество и хумана.

Большое нечеловеческое спасибо от другого анона

Анон

Re: Охуенной НЦы тред

А нетекстовую нцу можно?

▼хентай-додзинси, енглиш, слэш монстрфакинг с дракошей, овипозишн⬍

https://hentaiforce.net/view/78091

Анон

Re: Охуенной НЦы тред

На англе порекомендую вот это. Вещества, псевдо-ксенофилия, все по согласию
https://archiveofourown.org/works/24356287

▼Скрытый текст⬍

“Don’t ssstop.”

Crowley’s body started to flow out of the basket, his jaw landing on Aziraphale’s knee. Above him, the instrument trembled. He curled over Aziraphale’s thighs, feeling the muscles tense and relax, then crept up Aziraphale’s stomach and chest, which expanded under him with each breath like an ocean’s waves. At last he rested his head on the perch of Aziraphale’s shoulder. When his tongue vibrated against Aziraphale’s ear, the music faltered.

“Don’t ssstop.”

Aziraphale was burning hot, his flesh a furnace under Crowley’s scales. He slinked over the back of his neck, then looped around the front to feel his throat work as he breathed. His pulse jumped against Crowley’s belly. In the valley between Aziraphale’s thighs, under the curl of Crowley’s tail, was another serpent rising for attention.

If snakes could smile, Crowley would have. Opening his mouth, he let his fangs brush the sensitive skin over Aziraphale’s windpipe.

Aziraphale gasped sharply, the droning music cutting off with a harsh noise.

“Consssider me charmed.”

На русском пусть будет вот это: https://archiveofourown.org/works/41598144. Тут тройничок

▼Скрытый текст⬍

Он стряхнул лежавший во впадине меж ключиц медальон за плечо, напряг мышцы широкой груди, и к пересекающему ее наискось шраму мгновенно прилила кровь, а между налитых мышц образовалась ложбинка. Лютик сглотнул; его стояком можно было уже заколачивать гвозди, и дважды приглашать его не пришлось.

Он перекинул ногу через торс Эскеля, поерзал, устраиваясь так, чтобы член улегся в эту манящую впадину, и тут замер, нахмурившись.

— Я не сделаю тебе больно? — Он с сомнением поглядел на все еще казавшиеся воспаленными и только-только зажившими рубцы. Выражение лица Эскеля странным образом смягчилось, словно его уже очень-очень давно никто ни о чем таком не спрашивал. Улыбнувшись, он положил руку Лютику на бедро и несильно сжал.

— Разве что ты решишь на них с размаху упасть, но я отчего-то уверен, что у тебя другое на уме.

Геральт у Лютика за спиной издал мягкое одобрительно-согласное «Хм-м», и бард ощутил запечатленный меж лопаток поцелуй. Эскель приглашающе свел мышцы груди руками, углубляя и сужая ложбинку, и сил ждать дольше не осталось.

Даже если бы ощущения скольжения кожи о кожу и крепости мышц каким-то непостижимым было бы образом недостаточно, то от одного вида собственного члена, раз за разом задевающего края свежих рубцов, яйца у Лютика поджимались, и внутри все скручивалось в тугую огненную спираль.

И вот это. Это монстромакси. https://ficbook.net/readfic/4177659

▼Скрытый текст⬍

Тор поднял порезанную руку над рогом и сжал кулак, заставив кровь бежать быстрее, позволяя гранатовым каплям упасть в вино. Это было необязательно... и обязательно одновременно. Локи зеркально повторил его жест, и они взглянули друг на друга, держа рог между собой.
      - Ты первый, - прогудел он.
      - Да, тебе этого будет на один присест, - заметил Локи с усмешкой и поднял рог, после сделав два больших глотка. Тор поймал взглядом, как его кадык перекатился вверх и вниз, как Локи облизнул губы... После чего принял рог, поднял его к потолку, а затем осушил. Всё было правильно и неправильно. Обычно на питейном корне клянутся в верности громко, а они пили молча. Привкуса крови почти не чувствовалось, так, ржавое послевкусие.
      Тор опустил рог.
      Вот и всё. Обряд совершен. Мы больше никакие не сводные. Теперь, если мы будем биться, то только бок о бок, и скальды в своих песнях назовут нас неразлучными... Так и надо. Только так...
      - Кровь от крови моей, - произнес он слова обряда. – Ты брат мой. Отныне и навсегда. Понял?
      - Кровь от крови моей, - повторил за ним Локи, как эхо. – Ты брат мой. Отныне и навсегда, будь ты проклят, - и усмехнулся. Ласковая ненависть стояла слезами в его глазах. – А теперь поцелуй? Или это не входит в обря...
      Тор смял его рот. Было что-то неправильное в том, чтобы стоять так близко – и не соприкоснуться губами. Это безумно злило и... и когда Локи сказал «поцелуй», всё в голове помутилось. И плевать стало, что фелаги в порыве братских чувств расцеловывали бы друг друга иначе. Дольше выдерживать эту мощную тягу казалось невозможным. Тор и не выдерживал: он целовал, свободной рукой сжимая затылок брата.

Анон

Re: Охуенной НЦы тред

кусты

▼Скрытый текст⬍

Все заканчивается слишком скоро, его прошибает холодом и жаром, внутренности сводит долгая сладкая судорога. Хулио дрожит, изливаясь в замершее под ним тело, не прекращая упорных, частых, яростных движений. Росио то ли рычит то ли стонет сквозь зубы — он едва замечает, оглушенный, захваченный удовольствием и исступленным желанием продлить, усилить эту ликующую, свирепую радость.

Но ликование иссякает, у него слабеют колени, и он притягивает Росио к себе, наваливается сверху, прижимаясь горячим лбом к встрепанным черным волосам. Даже совсем еще новичком он не кончал так позорно рано. Он чувствует себя обманутым, но досада тяжело ворочается под усталостью и сытой негой, как ядовитое варево, подернутое маслянистой пленкой.

— Ублюдок, — выдавливает Росио и пребольно бьет его локтем в бок, так что приходится привстать и откатиться в сторону. — Не мог помедленнее…

— Ты первый жалуешься, — Хулио трет ушибленное место, скалится, дышит тяжело, как после драки. Его наполняют изумление и обида: ему было хорошо, и это не могло, не должно было кончиться так быстро, в одну минуту, словно он мальчишка, впервые трогающий себя ночью под одеялом.

Росио выпрямляет ноги, садится, но тут же морщится и переносит вес на бедро, похоже, ему и впрямь больно. Не опавший еще член тяжело поник — он даже не кончил. Должно быть, внутри у него все скользкое от масла и до сих пор раскрытое, совсем как у женщины. Хулио облизывает пересохшие губы, вообразив, как его семя вытекает из растянутой дырки. Он мог бы снова протолкнуть туда пальцы — или язык — заставить Росио орать и браниться, повалить его на спину и взять как любовницу, лицом к лицу. Разумеется, если Росио не убьет его раньше, чем он успеет шевельнуть хоть мизинцем, — даже эта мысль будоражит, низ живота снова заполняет густой щекочущий жар.

Анон

Re: Охуенной НЦы тред

hey Commie, I’ll make you come so hard you won’t be able to walk in those fuck-me heels.

Ого, это в каком фике так коммунистов ебут? Анон, дай ссылку, если ты всё ещё здесь!

Анон

Re: Охуенной НЦы тред

Анон, дай ссылку

Боюсь, ты будешь разочарован

Анон

Re: Охуенной НЦы тред

Боюсь, ты будешь разочарован

Боже, любимый пейринг моей юности! 

Анон

Re: Охуенной НЦы тред

А посоветуйте нц с пейрингом эльфийский мужчина/человеческая женщина (или палочку наоборот). Лучше ориг, но пойдет что угодно, лишь бы отражало их сущность.

Анон

Re: Охуенной НЦы тред

Главное, чтобы без авторского нытья по НЦе

+много, импотенция какая-то 

Анон

Re: Охуенной НЦы тред

кусты

Мммм, а ссылку, если это не закрытка?..

Анон

Re: Охуенной НЦы тред

еще кусты

▼Скрытый текст⬍

– Огромный. Никогда не чувствовал ничего подобного, – рапортует Олаф без тени смущения. – Но не больно. – Он жмурится. – Приятно, – выталкивают губы с заметным усилием.
Ротгер наклоняется, целует их, продвигается вперёд. Ещё немного – и вот весь его немаленький член внутри, в чужом, таком желанном теле.
– Так хорошо, – шепчет он, продолжая двигаться, теперь уже смелее. – Спасибо.
Олаф едва слышно охает, стонет, не размыкая губ, и Ротгер целует его снова – отбирает стоны, напивается ими допьяна, до счастливого безумия. Бёдра выводят затейливые фигуры – он не хочет кончить слишком быстро, хочет доставить удовольствие, насладиться соитием, а не коротким экстазом.
Стоны Олафа становятся громче и беззащитнее, будто он хочет попросить о чём-то, но сказать не может.
– Я так раскрыт, Создатель, я никого так… – очередной стон обрывает признание, и Ротгер сцеловывает его вместе с несказанным.
"Да, – думает он, – да, как хорошо, что ты никого так не хотел. Твои сумасшедшие вариты, разве они могут любить, как я? Разве оценят тебя – скромного с виду и страстного в душе, что они вообще ценят, кроме молитв и железа?"
Ротгер кажется себе языком пламени, искрой, подхваченной ветром и льнущей к прохладной земле, – слиться, соединиться, поджечь, спрятаться от неумолимого, желающего разделить, остановить танец, убить любовь.

Анон

Re: Охуенной НЦы тред

Мммм, а ссылку, если это не закрытка?..

https://archiveofourown.gay/works/59322268

Анон

Re: Охуенной НЦы тред

Аноны, есть у кого на примете горячие сцены фроттажа и/или взаимной мастурбации, слэш? 

Анон

Re: Охуенной НЦы тред

Я сюда каждый раз прихожу с реками, и сразу планка падает, всё мне кажется, что не такая уже и охуенная эта НЦа моя (не моя лично, естессна). Но вот, решаюсь. Азиаты, гибриды, слэш, сгоревшие пара стульев.

Анон

Re: Охуенной НЦы тред

Я сюда каждый раз прихожу с реками, и сразу планка падает, всё мне кажется, что не такая уже и охуенная эта НЦа моя (не моя лично, естессна). Но вот, решаюсь. Азиаты, гибриды, слэш, сгоревшие пара стульев.

Ты б написал, где там нца, анон, или цитату принёс бы)

Анон

Re: Охуенной НЦы тред

цитату принёс бы)

Упс, не подумал

▼дабкон откуда-то из одиннадцатой главы⬍

Медведь в Чонхо проснулся как раз вовремя, чтобы сопротивление это сломить и показать Ёсану настоящую свою силу — в глазах того мелькнул испуг, непонимание и… восхищение. Чонхо испил этот сияющий взгляд до дна, отвлёкся, а Ёсан выкрутился-таки из рук, с грохотом захлопнув за собой дверь.

      Чонхо усмехнулся. Пробно наддал плечом в деревянное полотно. И следом просто вышиб его, с мясом срывая хлипкий замок.

      В глазах Ёсана по-прежнему не было страха — было изумление.

      — Не смей! Как ты смеешь? — возмутился он громко, отчаянно, уже опрокинутый на постель сильной рукой Чонхо.

      Пока боролись — Чонхо срывал с Ёсана футболку, джинсы, а джинсы шли тяжело, прилипшие к влажным ляжкам — Чонхо успевал машинально подмечать яркие пятна в стерильной спальне стерильного Ёсана — батарея лекарств в блистерах на полке, рядом — неоновые баночки с витаминами.
Новый парфюм.
Вставленная в изящную рамку и больше похожая на картину одна из последних листовок сбежавшего в Японию Хенджина — какой-то агитационный текст на фоне красивого, печального кошачьего лица, исполненного в туманной акварели.
Пёстрая стопка журналов, на одном из которых мелькнул знакомый образ — Сонхва?
Раскрытый ноутбук на краю кровати, активировавшийся от их возни и расцветивший блёклый интерьер яркими пятнами.

      Чонхо успел считать с экрана — «Список лучших модельных аге…»… потом ноутбук грохнулся на пол, и комната снова стала серенькой. Неприметной. И как же хотелось в ней теперь наследить. Оставить свой запах, свою физиологическую влагу, свой памятный след. Чонхо осознал, как давно не был в этой комнате, потому что любовью они занимались в его спальне. Ну, как занимались.

      … — Пусти, пусти меня!!! — орал Ёсан, лицо всё в красных пятнах, а родимое на виске — огонь.

      — Ты же устал, откуда столько сил, Сан-и? — с какой-то не своей, издевательской интонацией киношного злодея спрашивал Чонхо и насильно раздвигал ему ляжки. — Мы собирались потрахаться, и мы потрахаемся!

      — А я уже не хочу! — упрямо шипел Ёсан, — я устал. Я устал! Слышишь?

      Почему ты не бережёшь меня, сквозило в этих словах. Чонхо слышал это так явно, как и то, что дышал уставший Ёсан пока полной грудью, без намёка на асфиксию. Обладатель утроенного либидо, тоже мне.

      — Перестань сопротивляться! Разожми коленки! — орал в ответ Чонхо, орал шепотом, потому что — поздний час, соседи за стенкой, в конце концов, а он законопослушный гражданин, только–только готовящийся стать насильником.

      Отпустить себя было увлекательно: он жёстко прижимал Ёсана к кровати и раздвигал ему ноги широко и стыдно, чувствуя мужскую неутолённую потребность в первобытной охоте за тем, кого хотел бы сделать парой.

      — Да пусти же!!! — рыдал Ёсан. — Я потный и грязный!

      — Замолчи! Ты хорошо пахнешь… хорошо… — шептал Чонхо ему в шею — она была влажной, горячей.

      Весь Ёсан был влажным: дождь, пот, слёзы перемешались в ядерную смесь, и Чонхо пьяно хотел его вылизать. Особенно в тех, самых интимных местах.

      — Пусти меня хотя бы в душ, Чонхо!!! Ну же!

      Чонхо победно улыбнулся ему в макушку, прижимая к себе. Чистота эксперимента напрямую зависела от интенсивности его воздействия, граничащего с насилием, но как же было приятно завуалированное согласие, пусть и добытое силой.

      — Не надо тебе в душ. Не пущу, — ответил жарко. — Возьму таким.