«Какого хуя?»
Вот именно это Касати и подумал, когда члены очередной банды Повелителей Ночи, к которой он примкнул, поведали ему новости о том, что с Осады Терры, оказывается, уже прошло десять тысячелетий.
По его внутреннему хронометру, с того дня, как по слову Коракса Касати начал свой собственный крестовый поход против бывших собратьев, минуло едва ли столетие. Время в варпе всегда текло непредсказуемо, но чтобы настолько?
Еще вчера Легион раскалывался в междоусобице после смерти Кёрза и борьбы за корону, и Касати мог очень удобно пользоваться творящейся в и без того нестройных рядах неразберихой, чтобы под предлогом перехода на сторону сильного внедряться на корабли Повелителей Ночи и наводить на них имперские войска. А теперь, как оказалось, скопления миров Нахмунда и Чораплекса оказались в какой-то дикой аномалии, которую местная варбанда называла Разломом, а его война давным давно закончилась. Или же только началась?
Последний мир, который посещала банда, назывался Гаррет, и еще совсем недавно он был частью Империи. Или давно? Разлом должен был расколоть галактику всего год назад, а лес из костей и кожи жертв варбанды, встретивший их при высадке, уже возвышался многометровым частоколом.
А еще тут был процветающий рынок рабов. Людей, эльдаров, демонов-хаоситов, кучи рас, которых Касати так бы сходу не смог бы и опознать. Нахмунд был настоящей свалкой мира, царством полной анархии, где единственным законом была сила, а единственной ценностью – деньги. Ну или что могло сойти за деньги. И вот сейчас ему как раз рабы и были нужны.
Касати с тоской подумал, что если бы Коракс его сейчас увидал, то уебал бы, и был бы прав. Но, как говорится, в отчаянное время – отчаянные меры. А ему очень нужны были свои, неподконтрольные старым членам банды агенты на борту баржи. Десять лет назад варбанда понесла большие потери, и взамен «деды» скопом угнали дикарей с одной из «провалившихся» в Разлом планет, которые геносемя восприняли легко, зато порядками старой варбанды еще не очень прониклись и на наезды «дедов» отвечали ненавистью и не очень-то скрываемым бунтом.
И Касати намеревался этот бунт довести до логического конца. Если его Империи, той самой, конца тридцатого тысячелетия, и в самом деле больше не существовало... что ж, ему нужны были свои ресурсы. Свои бойцы. Те, кого еще можно было из банды отморозков перековать во что-то, кем мог бы гордиться Коракс. Новички еще недостаточно прониклись глухой отбитостью ветеранов банды, и теоретически Касати мог бы еще организовать их во что-то... ну, не настолько уебищное. Но для этого командующую верхушку надо было истребить одним решительным ударом, и подготовиться к нему он планировал с помощью смертных.
Инженер. Адмех-тежножрица. К ней в довесок шел какой-то странный, обожженный пацаненок, на которого Касати не обратил бы и внимания, если бы жрица в прямом смысле не вцепилась в пацаненка так, что было не оторвать, и совершенно не обращала внимание на пронизывающие тело разряды шокера. А так пришлось разыграть спектакль, что пацаненка он покупает в прямом смысле на пожрать. Но это было даже хорошо, безопасность ребенка стала бы мощным стимулом для техножрицы.
Четвертого раба Касати покупать не собирался, но взгляд сам собой зацепился за еще одного смертного, на вид чуть покрепче того самого пацаненка, хотя и явно моложе инженера. В загоне с рабами он сидел совершенно безучастно, не обращая внимания на снующих туда-сюда надсмотрщиков-пиратов и разномастную толпу покупателей, а заметив упавшую на него тень гиганта-Астартес, лишь поднял голову и кивнул ему.
Он. Кивнул. Повелителю. Ночи. А затем махнул головой в сторону торговца рабами с таким видом, будто говорил, мол, уладь вопрос.
Касати стало интересно. На невольничьем рынке боялись все, да что уж, даже самому Касати, огромному Астартес в глухой броне, и то порой становилось неуютно, а паранойя орала во все горло. А смертный пацан смотрел абсолютно спокойно и, казалось, не сомневался, что Касати им заинтересуется.
Для его плана нужны были эксперты, да. Но еще больше ему нужны были смертные, которые, попросту говоря, «не зассали» бы разгуливать по барже Повелителей Ночи и собирать нужные Касати слухи.
Как уговорить смертных участвовать в его маленькой революции, Касати собирался выяснить по ходу дела. Да и в конце концов, ну не хуже бы им было в его каюте, чем на невольничьем рынке. Если уж окажутся совсем несговорчивыми, всегда можно высадить рабов на ближайшем более-менее приличном мире.
Тот факт, что пацан должен был как-то повлиять на его мозги, чтобы заставить Касати изменить планы, дошел до него лишь через полчаса после визита на рынок. Псайкер. Гребаный псайкер. Вряд ли обученный, слишком уж молодо смотрелся, и точно бомба замедленного действия. Ну или его шанс на удачу.
Уже на корабле варбанды он догадался спросить имена своих новых «покупок». Адмеха с механическими клешнями вместо рук, и металлической же коробкой сверху черепа звали KR-12, или Кайрой, а пацаненок с жутковатыми ожогами на вопрос об имени лишь поднял руку и растопырил указательный и средний пальцы в виде буквы V. Про себя Касати решил звать его Ви. Инженер на любой вопрос Касати жутко дрожал, норовил повалиться на колени, и отвечал каким-то невнятным, мямлящим шепотом, но в конце концов выдавил, что его зовут Шнурок. Имя больше напоминало кличку, и Касати закатил глаза под забралом шлема.
– Дору, – наконец назвался нормально Четвертый. Дору, значит.
– Ладно, Дору, ведьма ты доморощенная, еще раз влезешь мне в мозг – сдеру кожу и подвешу за руки на крюк, – процедил Касати, нависая над смертным. Три остальных раба, заслышав угрозу в его голосе, начали отползать от незадачливого раба с едва подавленными всхлипами ужаса. Касати, конечно, не стал бы приводить угрозу в реальность, но репутация Повелителей Ночи в этих краях говорила сама за себя.
На корабле варбанды, от греха подальше, он запер рабов в своем собственном логове, когда-то бывшем рядовой каютой с примыкающим к ней санблоком, а теперь – настоящей крепостью. Самая большая опасность на барже варбанды для Касати исходила от самих же Повелителей Ночи, и вовсе даже не потому, что он был лоялистом-перебежчиком.
Нет, он не сомневался, что те по прежнему считают его своим братом. Только вот братьев Повелители Ночи резали весьма охотно. В борьбе за власть, влияние, ресурсы, или просто покуражиться. Хаоситами их можно было назвать весьма условно, и обычно Касати емко и точно называл бывших своих братьев «уебками».
Но для начала ему нужен был контроль над кораблем, а передвигаться по барже, не привлекая к себе внимания, было куда проще серфам-рабам. Осталось только их убедить в том, что Касати не собирался их бить, пытать, разматывать на кожу-кишки-кости, и что они там себе напридумывали.
– Смертным людям нужно есть три раза в день, выпивать два литра воды, и спать хотя бы по семь часов в сутки, – через несколько дней уведомил его Дору, который как-то стал лидером маленькой группки рабов, заполонивших его убежище.
Касати выругался. Он совсем забыл, насколько смертные хрупкие создания по сравнению с Астартес, и плохо следил за тем, сколько еды им оставляет.
– Составь список, что вам еще надо? – пробормотал он, пожираемый изнутри волной стыда.
– Одеяла. Теплую одежду. Здесь слишком холодно, а у Кайры нет доступа к системам жизнеобеспечения без должных инструментов.
Касати заметил, что рабы в часы, условно отведенные под отдых, стараются прижаться как можно ближе друг к другу, но думал, что они просто хотят увеличить дистанцию между собой и гигантом в броне.
– Одеяла я достану, какие ей нужны инструменты?
Дору подал знак техножрице, и та приблизилась, медленно, неохотно, не отводя от Касати испуганного взгляда в еще сохранившемся биологическом левом глазу. Красный огонек правого окуляра ничего не отражал.
– Значит, ты можешь вмешаться в работу систем жизнеобеспечения баржи, – удовлетворенно кивнул Касати, когда та, запинаясь, перечислила список нужных деталей, – Хотя бы чтобы поднять температуру. А что еще?
Кайра оживилась, когда поняла, чем может быть полезной своему новому хозяину. На ее лице появилось расчетливое выражение, а взгляд скользнул в сторону того пацаненка, Ви.
Сына. Ви был ее сыном. А немым и покрытым ожогами он был из-за предыдущего хозяина. Касати было противно использовать репутацию Ночных Лордов, чтобы подстегнуть верность Кайры незримой угрозой ребенку, но он как никто понимал ценность страха.
Пусть в механистическом сердце Кайры все еще жили эмоции простых смертных, рационально просчитывать свои шансы техножрица тоже умела отлично. Союз с Касати и его потенциальная победа были ей выгодны.
Верность Шнурка заработать было сложнее. Смертный люто, чуть ли не до припадков, его боялся, и как убедить человека в том, что Касати не причинит ему вреда, он не знал. Как не знал и как сподвигнуть Шнурка выполнить свою часть плана. Смертный был ему нужен, чтобы в определенный момент перегрузить варп-драйв, а затем остановить перегрев сердечника, прежде чем Геллерт-щиты окончательно откажут, но как было донести это до перепуганного серфа? И как довериться, что в нужный момент Шнурок выполнит свою задачу?
Коракс мог уговорить людей. Коракс мог сподвигнуть даже самых боязливых смертных встать на защиту своих миров, когда шансы на победу были минимальны. Касати не был Кораксом, да что там, своих потенциальных солдат и союзников он на рынке купил, как скот. Но искать их среди серфов баржи было чревато, Касати просто не мог знать всей подоплеки сложных нитей отношений, связывающих Астартес банды и многочисленных рабов. И не мог рисковать, что ошибется и доверится не тому.
Чтобы обеспечить верность, для Дору, Кайры, Шнурка и Ви он должен был стать единственным островком надежды на этой барже, но от самой мысли было противно.
А ведь Шнурок еще должен был как-то получить доступ к генератору.
Очередной раз вернувшись в «логово», он застал Дору и Ви за странной игрой. Безмолвный мальчик сидел на полу, наугад вытягивая карты из старой, растрепанной колоды, а Дору выкладывал их перед собой, то и дело меняя порядок, накладывая карту на карту, или и вовсе выкидывал какую-то карту из расклада. Приглядевшись, Касати с удивлением узнал в колоде Имперское Таро.
С нечитаемым лицом Дору принял из рук Ви карту Шута, и, немного подумав, положил на карту Ворона.
– Вот как у тебя получилось? – протянул Дору, обращаясь к пустоте. Касати напрягся, только сбрендившего псайкера ему в закрытом помещении, пока баржа скользит через варп Великого Разлома, ему и не хватало. Дору, казалось, заметил его реакцию даже несмотря на неподвижность брони, поймал взгляд Касати через визор шлема.
– Нет нужды переживать, Мастер Касати, – он сказал с какой-то иронией, – Ваш план увенчается успехом.
Касати ничего не говорил ему о плане. Никому из них не говорил. Он все еще работал над тем, чтобы подбить молодняк Повелителей Ночи на бунт и хоть как-то подвести Шнурка к мысли, что с него не будут сдирать кожу за случайно пролитый на доспех Касати чай. Доспех в тот момент даже на Касати-то не был, Кайра оказалась на редкость полезна еще и тем, что без труда могла успокоить Машинный Дух и развинтить сочленения брони.
– Меня все еще очень напрягает, что ты лезешь ко мне в голову, – сухо ответил Касати.
– Я много в чьи головы могу влезть.
Касати с любопытством уставился на Дору, и Ви, заметив внимание хозяина-гиганта, немедленно оставил карты и поспешил убраться в угол к матери. Чуть подумав, Касати занял его место.
– Что за игра?
– Тяните карту, узнаете.
Смертный Дору был наглым донельзя. Но это было лучше, чем раболепный ужас. Подцепить карту Таро в металлической перчатке брони было непросто, пальцы соскальзывали, но наконец Касати удалось вытащить одну из колоды.
Шесть пентаклей.
Касати пожал плечами, в Имперском Таро он не разбирался, зато Дору усмехнулся.
– Заслуженное вознаграждение.
– Чего? А, впрочем, неважно. Что ты хочешь за то, чтобы влезть в головы тех, на кого я укажу?
– Успеха. И вы его достигнете. Наши цели совпадают, Астартес, так что просто делайте, что делаете.
Дору был пиздец странный, и Касати не доверял ему, но и причин, по которой псайкер мог бы его слить, не видел. Кайра готова была взломать все, что угодно, за обещание безопасности сыну. Шнурок... Шнурок был проблемой.
Инженер боялся его. Очень боялся. Как боялся и любого другого Повелителя Ночи на борту. Глупо было надеяться, что он посмеет хотя бы глаза на Астартес поднять, не то что начать ломать варп-драйв. Шнурка надо было как-то вводить в команду серфов, обслуживающих технический отсек, но страх перед хозяином был плохой мотивацией для шпиона.
Шнурок молился, когда думал, что Касати не слышит. Конечно смертный не знал границ остроты восприятия Астартес, откуда ему? Шнурок молился об освобождении, но чаще – о прощении. О Милости Императора. И еще он молился Справедливости Императора, и какому-то Ворону. Последние два титула напоминали Касати о Кораксе, но это наверняка было просто совпадение.
– Мастер Касати, вы же привяжете наши души к себе? – спросил его как-то Шнурок, и Касати в недоумении на него уставился.
– В смысле?
– В смерти. Вы же демон, можете привязать наши души? Я бы хотел продолжить служить вам, вы добрый.
– Шнурок, когда ты помрешь... ну, ты же не псайкер. Твоя душа просто растворится в варпе. Как я могу какие-то души привязать?
Он явно сказал что-то не то, потому что Шнурок выглядел так, что вот-вот расплачется.
– Я же еретик, я буду гореть в аду, мою душу будут терзать демоны... пожалуйста, Мастер Касати, не оставляйте меня им! Я сделаю что угодно, только не оставляйте.
Касати уже вообще ничего не понял, и в обалдении уставился на Кайру и Дору. Техножрица лишь пожала плечами, а вот Дору смотрел устало и печально.
Потихоньку, Касати сумел вытащить из Шнурка всю ту ебанину, которую Экклезиархия скармливала современным жителям Империи.
– Император... ну, он сейчас разлагающийся труп на троне, но и когда жив был, богом не был, – под конец обалдело пробормотал Касати, пока Шнурок едва головой не бился об стену, – И терпеть не мог, когда его так звали, Монархию вон из-за этого разъебал. Вам что, Имперскую Истину не читали?
Имперская Истина стала Имперским Кредо, а Шнурок был свято уверен, что только за то, что он сейчас полагался на Касати ради собственного выживания, он попадет в ад, где его будут терзать вечность.
– Мастер Касати, получается, вы служите Богу-Императору? – исступленно выспрашивал его Шнурок, когда понял, что Касати не размажет его по стенке за одно только упоминание Анафемы Демонов.
Императора Касати видел ровно один раз, на параде на Улланоре, за несколько километров, из огромной толпы выстроившихся воинов всех Легионов, и то разглядел плохо, потому что было слишком светло и ярко, а вокруг огромного воителя в золотых латах еще и дополнительно сияло гало. Но когда он честно сообщил об этом Шнурку, то вогнал бедного смертного в еще больший ступор.
– Я атеист, Шнурок, – закатив глаза, продолжил Касати, – Я ни в каких богов не верю. А насчет Императора... ну, я давал клятву служить ему и человечеству, а те уебки, в которых превратились Повелители Ночи с началом Ереси, точно никакому человечеству не служили, и вообще подонки те еще. Поэтому я ушел к тому, кто этих клятв не нарушил, и был готов взять меня под свои знамена.
Коракс. Шнурок знал имя Корвуса Коракса, одного из девяти Ангелов Императора и его Справедливость. А еще он знал Коракса как Ворона-Путеводителя, бога, что водил корабли через Цикатрикс Маледиктум и защищал людей в Империи Нигилус.
Водил. Через. Цикатрикс. Маледиктум. В настоящем времени водил, десять тысяч лет спустя.
Коракс был жив. Господин Касати был жив.
Его отец, не тот, от которого пошло геносемя, а тот, что приютил и защищал, даже когда мир вокруг рушился, которому было не все равно до нострамского ублюдка, который верил, что Касати может быть чем-то большим, чем обреченной, пропащей душой, был жив.
– Расскажи мне о Вороне, – попросил он Шнурка, впервые заинтересовавшись, чем там жили последнее время смертные.
Серфы наглели. Касати не надо было спать долго, но все-таки и ему требовался отдых. Ловушки снаружи должны были пресечь поползновения остальных Повелителей Ночи на его владения, но вот от смертных внутри защиты не было. А на барже все еще было холодно. В один прекрасный момент Касати обнаружил, что пока он спал, серфы подкатились под бок горячего, пышущего жаром Астартес, и использовали его как печку.
Совсем страх потеряли. Для чистокровного Повелителя Ночи это должно было быть непростительно, но Касати давно не был только лишь Повелителем Ночи. А Коракс никогда бы не тронул смертных, которые ему доверились, пусть и хотя бы как печке.
– Дору, ты же тоже с имперского мира? – спросил он как-то псайкера, о котором знал меньше всех в их группке. Шнурок молился об избавлении души Ворону, Кайра и ее сын – Омниссии и духам машин, а вот Дору был загадкой.
– Я родился уже в варпе, когда наша планета была сметена Разломом девятнадцать лет назад, – ответил Дору с непонятной улыбкой, – Имперский губернатор, колония демонов Тзинча, и варбанда Повелителей Ночи все попытались поделить нас. Люди выживали, как могли. Боюсь, имперским этот мир не назовешь.
– Ты не хаосит, и в труп на троне тоже не веришь. Ворон и его свита демонов-защитников? – спросил с любопытством Касати. Слухи о том, что отца то и дело сопровождали твари, что в любых иных обстоятельствах Касати определил бы как демонов, но стойко этих самых демонов вырезающие на страже людей, долетали теперь до банды регулярно.
– Нет, конечно. Мне нет нужды верить в каких-то богов.
– Что, не боишься ада после смерти? – спросил Касати со смешком.
– Моя душа уже давно обещана другому, и я никогда не собирался разрывать эту связь, – Дору смотрел мягко, но глаза на юном лице внезапно показались куда старше, древнее, чем даже память Астартес, – А ты поможешь мне к нему вернуться.
Смертный все-таки был редким наглецом. Уже даже Мастером не называл, не то, что Касати особо хотел.
Шнурок потихоньку успокоился, привык, и даже поверил в план Касати, или хотя бы поверил, что, следуя этому плану, искупит какие-то мнимые прегрешения как святой мученик. Использовать смертного все еще было горько, но сроки уже поджимали. Кайра внедрилась в техносеть баржи, втерлась в доверие к Духу Машины. Шнурка получилось поставить в ответственную за варп-драйв смену. Дору шнырял по барже незримой тенью неприметного раба-серфа, взламывая мозги главарей банды. Касати продолжал подогревать недовольство среди молодняка ночников, недовольных «порядками» и «понятиями», переманивал их на свою сторону один за другим.
И все едва не наебнулось, когда банда схлестнулась с Ловчими Разлома, защищающими торговую баржу на путях Цикатрикс Маледиктум.
Касати собирался уничтожить банду изнутри своей подрывной деятельностью, он не рассчитал, что делать, если противником станут сыны Коракса.
Бля.
Бля, бля, бля!!!
Шнурку и Кайре нужно было время, они не были готовы, тех пацаны из Повелителей Ночи, которых Касати хотел спасти, ветераны банды сейчас гнали на убой навстречу воронам, и Касати прекрасно понимал, что никто не поверит в его рассказ о партизанщине.
– Иногда планы меняются, – хладнокровно сказал Дору, пускаясь в бег рядом с Касати.
Смертный бежал с ним наравне. Обычный смертный.
Когда коридор вокруг них заполонили Повелители Ночи, Дору вскинул руки перед собой, и те вдруг издали истошный вопль, сдавленные в крошево и мясную кашу собственной броней.
– Добей всех, кому не можешь доверять, и командуй начало диверсии, наш единственный шанс сейчас – добить верхушку и сдаться, – скомандовал Дору, ни на секунду не замедляя шаг, пока Касати, мягко говоря, охуевал.
Рука сама собой потянулась к воксу, чтобы отдать приказ Кайре и Шнурку. Баржа дернулась, когда в отсеках один за другим начала отключаться гравитация, а рев разъяренного Духа Двигателя можно было ощутить даже через пять палуб.
План летел в жопу, как и вся жизнь Касати. Ничего нового, в конце концов.
Убить «дедов». Уговорить молодняк сдаться. Не позволить Ловчим этот самый молодняк перерезать. Фигня, правда?
Дору, оказывается, все это время был самой настоящей машиной смерти, способным одним движением мысли вспороть броню и взорвать оба сердца тридцати Астартес за раз. Неудивительно, что он совершенно не боялся Касати. Но почему тогда послушно сидел на невольничьем рынке?
Оставляя за собой кровавый след, Касати и Дору добежали до мостика управления боевой баржей, которую еще хоть как-то пытался удерживать капитан Аврос, главарь банды.
– Блядь, сука, да когда ты же сдохнешь? – пробормотал Касати, перехватывая поудобнее цепной меч и кидаясь на главаря.
– А ты уже чаешь мое место занять, ляпаш ебаный? – Аврос зарычал в ответ, – Ничего, Севатар тебе зенки-то повыколупывает и на бутылку натянет, стеклом сраться будешь.
Севатар? А Севатар-то здесь откуда мог взяться? «Сумерки» пропали еще во время Ереси, о Севатаре никто не слышал уже века... но Касати и о том, что прошли тысячелетия, не знал.
Цепной меч с удовлетворительным чавканьев размазал шею Авроса на кровавое месиво, а остальных «дедов» Дору умудрился убить своей ужасающей псайкерской мощью.
Касати не стремался признаться, что это было по-настоящему жутко.
С размаху, он врубил громкую связь одновременно со всей боевой баржей и кораблем Ловчих Разлома, и начал начитывать формальное объявление о сдаче.
Присутствие за спиной Касати не услышал, не почувствовал даже. Просто в один момент там не было ничего, а в другой на челюсть легли черные, когтистые пальцы, покрытые крохотными, плотно прилегающими друг к другу черными перышками, повернули его голову, так, что взгляд Касати встретился с такими знакомыми глянцево-черными глазами.
– Так вот чем ты занимался после того, как я ушел в Око Ужаса, Касати?
– Отец... – Касати оцепенел перед жуткой тварью варпа, хищником, который мог свернуть ему шею одним движением исполинской руки, взрезать жилы взмахом бритвенно-острых когтей. Все, на что Касати мог надеяться – что Корвус сначала выслушает.
Потому что он всегда был справедлив. Потому что верил в Касати. Верил, что даже нострамский ублюдок может быть чем-то большим.
И потому что Касати верил ему.
* * *
Касати последовал за местным демоном Глирхуином по Обители. В этом крыле ему еще бывать не доводилось, было любопытно. Да что уж, все место было каким-то... уютным. Мягким. Домашним. После обычной грязи, крови, и фантасмагории красок вперемешку с ошметками тел и стонами то ли муки, то ли наслаждения, которые постоянно преследовали на хаоситских мирах, планета Лоргара была какой-то слишком уж идиллической, а эта Обитель и вовсе больше напоминала библиотеку пополам с университетом. Шнурок и Кайра со своим сыном устроились в городке неподалеку, открыли там какую-то техномастерскую, и не жаловались на местных демонов. Касати бы подумал, что со всем этим благолепием его пытаются наебать, и вот-вот сожрут, но Коракс тоже не проявлял ни малейших признаков беспокойства, а кому-кому, а своему примарху Касати верил, и тогда, десять тысяч лет назад, и сегодня, и если Коракс доверял Лоргару, значит, и Касати научится.
Демон-двореций привел его куда-то в самую глубину Обители, куда, как подозревал Касати, без ментальных печатей доступа и дорогу-то было не найти. Сам бы он точно не смог, перепутье коридоров, лестниц, и дверей упорно не желало отпечатываться даже в совершенной памяти Астартес. Глирхуин должен был мысленно доложить об их прибытии, потому что панель над дверью зажглась сама собой, а створки разъехались призывно.
Пожав плечами, Касати оглянулся на отставшего, и, кажется, даже попятившегося демона, а затем вошел в комнату.
Дору сидел, прислонившись спиной к вырезанной в виде крыльев бабочки спинке огромной, просто-таки исполинской кровати.
Подивившись мимолетно странности дизайна, Касати сосредоточился на юноше, с удовлетворением отметил новую, даже на вид мягкую и удобную одежду, чистые волосы, аккуратно заплетенные в низкий хвост, здоровый цвет кожи. Дору никогда не выглядел испуганным, скорее безразлично-отрешенным, но только сейчас на его лице, во всем теле чувствовалась легкость, расслабленность, умиротворение. Он сидел, вытянув ноги вперед, и Касати с удивлением заметил, что его бедро использовал вместо подушки какой-то незнакомый смуглый старик, по виду, крепко спящий. По крайней мере, на приближение Астартес он никак не отреагировал, и вообще потерялся бы во всех этих подушках-одеялах, если бы не рука Дору, мерно перебирающая длинные седые пряди.
– Пусть спит, – кивнул Дору на невысказанный вопрос, – Не помешает.
– Я зашел попрощаться, – Касати послушно понизил голос, уже выкидывая старика из головы, – Коракс посылает меня в Логополь. Говорит, скоро там будет большая заварушка.
А еще там был Кёрз, и вот встречи с ним Касати совсем не ждал. Но понимал, что раз уж они теперь все были на одной стороне, с блудным примархом он так или иначе пересечется. Не сам, так через братьев-ночников, которые не знали толком, ни как быть Астартес, ни о наследии геносемени, что было вживлено в их тела. Не знали о том, что их ген-отец ненавидит своих сыновей. Не знали и об их брате-отчиме Севатаре, который вместе с «Сумерками» грозил выскочить в самый неподходящий момент.
Неважно, у Касати был один отец, один господин. Тот, которого он сам себе выбрал, и за которым следовал по зову сердца, а не генной линии.
– Что ж, раз говорит, значит, будет, – задумчиво ответил Дору, и мельком глянул на старика, который будто в ответ на этот взгляд, протянул руку и вцепился ею в ткань штанов, словно даже во сне пытался удержать подле себя, – Я видел несколько дорог, которые привели бы меня к этой точке. Путь рядом с тобой, Касати Нуон, оказался самым легким и приятным. Спасибо.
Касати пожал плечами. Ну... да. Он нашел Дору на невольничьем рынке на какой-то захолустной планете в раздираемом междуусобицами секторе, но сейчас даже не сомневался, что при желании псайкер мог бы перебить всех надсмотрщиков, всю охрану. Планировал? Воспользовался случаем, когда подвернулся Касати? Насколько же ему надо было в Обитель?
– Я снова обрел отца. Ты обрел... ну, что ты там хотел. Но от головы моей все равно держись подальше.
Дору улыбнулся краешком губ и едва заметно фыркнул.
– Бесценный дар. Удачи тебе, Касати. Я рад, что даже в это нелегкое время, Астартес сохраняют человечность.
Что ж, долги были розданы, серфы пристроены, а Касати ждала его банда.
И Окклюдус.
шикарный, взрослый мужик с хорошим вкусом, почему такого охуенного никто не ценит!). Чота его прям задели слова сына, ыть. Ну, впрочем, да, о женах вспоминаешь, о том что об общих детях думали - а тут сыночка кровь в лицо плююет и самоубивается потому что ты мразь ебаная (пусть ты и нечаянно мразь). 
правда, Кирриан немного не в том состоянии, чтобы им овладевали, ну да ладно (может наоборот всё будет, не зря же у Фулгрима и вагина есть). 
натерпелся, бедолага.
хорошие мальчики (и даже бати) не должны пропадать 
